Фридрих Ницше

Вороны с криком тянутся к городу,

Скоро снег — счастлив, кто ещё имеет родину!

Ты стоишь оцепенев,

Глядишь назад — как долго!

Что ж ты, глупец,

Бежал от мира перед зимой?

Мир — врата

В тысячу пустынь, немых и холодных!

Кто потерял то, что потерял ты, —

Нигде не найдёт покоя.

Ты стоишь бледный,

Проклятый на зимние странствия,

Подобный дыму,

Что ищет всё более холодного неба.

Лети, птица, пой свою песню

На мотив пустынной птицы! —

Спрячь, глупец, своё кровоточащее сердце

В лёд и насмешку!

Да, я знаю, откуда я родом!

Ненасытный, как пламя,

Я пылаю и пожираю себя.

Светом становится всё, к чему прикасаюсь,

Углём — всё, что покидаю:

Пламя — вот что я есмь!

Предназначен к своей орбите,

Что тебе, звезда, до темноты?

Катись блаженно сквозь это время!

Его нищета тебе чужда и далека.

Самому дальнему миру сияй своим светом:

Жалость — грех для тебя!

Лишь один закон для тебя: будь чиста!

На мосту стоял я

Недавно в бурой ночи.

Издали доносилась песня:

Золотыми каплями стекала она

По дрожащей глади вод.

Гондолы, огни, музыка —

Пьяно уплывали в сумрак...

Душа моя, игра на струнах,

Пела сама себе,

Тайно тронутая,

Песнь гондольера,

Дрожа от пёстрого блаженства.

— Слушал ли её кто-нибудь?...

Недолго ещё тебе жаждать,

Сгоревшее сердце!

Обещание в воздухе,

Из неведомых уст оно веет на меня,

— Грядёт великая прохлада...

Моё солнце стояло в полдень раскалённым над моей головой:

Будьте мне желанны,

Вы, внезапные ветры,

Вы, прохладные духи послеполуденные!

Воздух движется чуждый и чистый.

Не бросила ли ночь

На меня косой взгляд соблазна?...

Будь твёрд, моё храброе сердце!

Не спрашивай: почему? —